Черный Роберт [= Тайна королевы ] - Айрис Джоансен

Кейт не слышала, о чем он ее спрашивал. Широко раскрытыми глазами она смотрела прямо перед собой.

– Ее опекун не питал к Марии особенного расположения. Просто Кейт слишком устала. Ей надо как следует отдохнуть, – вмешался Роберт и, повернувшись к Гэвину, попросил: – Отведи ее в дом.

Гэвин спешился и бросил поводья стоявшему рядом юноше.

– Это означает, что мы не едем вместе с дядюшкой? – В его голосе слышалось разочарование. Он протянул руки, помогая Кейт спуститься с лошади. – А я уже представлял, с какими подробностями буду описывать этот поход дома. Сколько удовольствия я бы доставил всем в Крейгдью!

– Завтра нам придется выехать еще затемно.

Роберт спешился и снова обратился к Ангусу, который продолжал внимательно смотреть на Кейт. – У тебя найдется пара свободных минут? Покажи мне свои новые приобретения, которыми ты так любишь хвастаться. Надеюсь, твои конюшни пополнились за этот год?

– Для тебя всегда найдется время. – Ангус отвел взгляд от Кейт, и лицо его осветила широкая улыбка. – Вот чего тебе не хватает на острове – так это хороших лошадей. Отчего ты не прихватишь парочку-другую из стада Малкольма? – Довольный неожиданной мыслью, осенившей его, Ангус расхохотался и похлопал Роберта по плечу. – Пойдем, я покажу тебе отличную кобылу.

Кейт видела из своего окна, как Ангус Гордон со своей свитой выехал с конюшенного двора, повернул на юг, и вся кавалькада быстрым аллюром устремилась в сторону границы с Англией.

«Надвигается буря».

Она не поняла, на что намекал Роберт, когда произнес эту фразу. Так вот что он имел ввиду. Роберт знал, что ее мать должна умереть. Королева подписала указ о казни Марии после разговора с ним.

– Как ты?

Она обернулась. Роберт стоял в дверях, внимательно глядя на нее.

Кейт заставила себя разжать сомкнутые губы и выдавить нечто вроде улыбки.

– Сама не понимаю, отчего это меня так поразило. Глупо. Я совсем не помню своей матери. Быть может, я вообще никогда не видела ее. Она ни разу не навестила меня, не написала ни единого письма. Я для нее будто не существовала после того, как она отдала меня на попечение чужих людей.

– Как бы там ни было, не очень приятно услышать, что ей отрубили голову.

– Я знала, рано или поздно это может произойти. Себастьян не раз повторял, что выходки Марии могут вывести Елизавету из себя, и она решится на самые крайние меры. И грех будет лежать не на английской королеве.

Роберт пожал мечами.

– Тогда какого дьявола ты выпытывала подробности о ее смерти у Ангуса?

– Всю свою жизнь я только и слышала о том, какой грешницей была Мария. И рада, что она мужественно встретила свою смерть. Мужество – это ведь добродетель, не правда ли? – Кейт скрестила руки на груди, чтобы Роберт не видел, как они дрожат. Какой здесь пронизывающий холод...

– Сейчас я разведу огонь, – не отвечая на ее вопрос, сказал Роберт, склоняясь к камину и укладывая поленья. – Людям Ангуса я сказал, что они могyт быть свободны. Для меня они скорее друзья, чем слуги. Но я подумал, что тебе будет тяжело каждый раз напрягаться и брать себя в руки при виде нового человека. Я попросил, чтобы Гэвин принес ужин сюда.

– Спасибо, – ответила она, дивясь тому, как он точно угадал ее состояние: меньше всего ей хотелось сейчас идти к большому столу и сидеть с незнакомыми людьми, слушая их шутливую перебранку и намеки на одним им известные истории.

Она села в кресло с высокой спинкой возле камина и откинула голову.

– Когда Гэвин принесет ужин, ты съешь все до конца. Поняла?

Кейт молча кивнула.

– А затем ложись в постель.

Она посмотрела на кровать и вспомнила его слова про чистые простыни, о которых он говорил накануне.

– Мне нужна женщина, а не бесчувственная кукла, – ответил Роберт, как всегда непостижимым образом угадывая, о чем она только что подумала. Голос его был грубым и резким. Но отчего-то она почувствовала облегчение. В глубине души Кейт боялась сегодняшней ночи, но из гордости ни за что не созналась бы в своих страхах. Слова Роберта сняли этот тайный груз.

– Постарайся заснуть и забыть обо всем.

Она снова молча кивнула, чувствуя только полное опустошение, как после бури.

Пробормотав про себя какое-то ругательство, Роберт вышел, хлопнув дверью.

В сгустившемся сумраке багровые языки пламени исполняли бешеный танец. Алый плащ на плечах. Топор палача. Кровь.

Надо забыть о том одиночестве, на которое обрекла ее странная и непонятная женщина, обезглавленная четыре дня назад. Алые язычки пламени храбро бились с надвигавшейся темнотой. Так же мужественно встретила надвигавшийся на нее мрак смерти Мария. «О ней станут слагать легенды», – сказал Ангус. Это лучше, чем каждый день выслушивать от Себастьяна, что ее мать – сосуд зла, искушение, посланное самим Сатаной на землю, дабы вовлекать людей во грех... Если она не убоялась смерти, быть может, она вовсе не была такой плохой, как о ней многие говорили? Ее не смогли запугать и сломить, несмотря на то, что она столько лет провела в заточении. «А вдруг все они, кто наследуют эту линию, несут проклятие рода и обречены на одиночество», – подумала вдруг Кейт. И как ни странно, эта мысль принесла облегчение. Значит, лично ее вины ни перед людьми, ни перед Господом не было никакой.

Роберт сердито посмотрел на нетронутый поднос.

– Ты должен был заставить ее поесть.

– Она сказал, что не голодна. Собиралась тут же отправиться в постель. – Гэвин скрылся на кухне и через минуту вернулся довольный, держа в руках огромную бутыль можжевеловой настойки. – Смотри, что я нашел в запасах Ангуса! Надеюсь, он не будет возражать, если мы выпьем по рюмочке? В крайнем случае всегда можно сказать, что хотели отпраздновать удачное окончание его похода. А почему ты не захотел, чтобы мы поехали вместе с ним?

– Слишком вызывающе. Любая такая выходка в ближайшие месяцы будет неизменно связываться с казнью Марии. У меня нет ни малейшего желания, чтобы моя женитьба и месть за смерть Марии каким-то образом оказались в одном ряду!

– Да, ты ловко перевел разговор с Ангусом. – Гэвин нахмурился. – Но дядюшке мы могли бы довериться.

– Он любопытен, а любопытные люди болтливы. Если до истины докопается один, завтра об этом узнает другой, а через день – все остальные. А в том числе и те, кому об этом лучше не знать. – Роберт нахмурился, пытаясь отогнать тревожившие его мысли о родном Крейгдью. – Как она?

– Ты же сам видел, – пожал плечами Гэвин. – Словно повстречалась с призраком. – Помолчав немного, он добавил: – Ты не сможешь ей помочь. У каждого из нас есть свои призраки, и с этим приходится бороться в одиночку.

Роберт подошел к столу.